ID: 00039332
(1)В детстве я очень, очень старалась полюбить театр, как мне велели: ведь это Большое Искусство, Храм. (2)И я, как положено, должна испытывать священный трепет, но помнить при этом, что в театре есть театральные условности. (3)Я помнила, но, когда пожилой дядька в камзоле с пышными рукавами, с большим бархатным животом, колыхавшимся над тоненькими ножками, грозно, как классный руководитель, вопросил: «Скажи, Лаура, который год тебе?» – и грузная тётенька гавкнула в ответ: «Осьмнадцать лет!», – ужасное смущение и стыд смяли меня, и все мои старания полюбить театр были окончательно перечёркнуты.
(4)А между тем в театре было тепло, в зале приятно и сложно пахло, в фойе гуляли нарядные люди, окна были укутаны шторами из парашютного шёлка, будто кучевыми облаками. (5)Да, храм. (6)Наверное. (7)Но это не мой храм, и боги в нём не мои.
(8)А вот совсем другое дело – кинотеатр «Арс», плохонький сарайчик на площади, как некое инородное тело среди больших строений. (9)Там неудобные деревянные сиденья, там сидят в пальто, там мусор лежит на полу. (10)Там не встретишь «завзятых театралов», принаряженных дам, заранее оскорблённых тем, что они, люди приличные, вынуждены три часа провести в обществе ничего не смыслящих профанов. (11)Там толпа вваливается и рассаживается, гремя сиденьями и распространяя кислый запах сырых пальто. (12)Сейчас начнут. (13)Это – счастье. (14)Это – кино.
(15)Медленно гасят свет. (16)Стрекотание проектора, удар луча – и всё, понеслось. (17)Перейдена черта, прошёл этот неуловимый миг, когда плоский и туповатый экран растворился, исчез, стал пространством, миром, полётом. (18)Сон, мираж, мечта. (19)Преображение.
(20)Да, я, безусловно, простой и примитивный кинозритель, как большинство людей. (21)От кино я именно и жду полного преображения, окончательного обмана – «чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда». (22)Театр на это не способен, да и не претендует.
(23)Театр для тех, кто любит живых актёров и милостиво прощает им их несовершенства в обмен на искусство. (24)Кино для тех, кто любит сны и чудеса. (25)Театр не скрывает, что всё, что вы видите, – притворство. (26)Кино притворяется, что всё, что вы видите, – правда. (27)Театр – для взрослых; кино – для детей.
(По Т.Н. Толстой*)
* Татьяна Никитична Толста́я (род. в 1951 г.) – современная писательница, телеведущая, филолог.
Источник: ФИПИ
Как подойти к этой теме. Эмоционально-оценочная лексика — слова, в которых уже спрятано отношение говорящего: не «актёр», а «дядька»; не «сарай», а «сарайчик». Текст Татьяны Толстой построен на споре двух впечатлений: театр, который положено любить, и кинотеатр, который любится сам собой. Оценочные слова и показывают, где у героини настоящее чувство, а где — обязанность.
Какие два примера взять.
План: ответ на вопрос → пример 1 (лексика о театре) → пример 2 (лексика о кино) → вывод.
Образец сочинения
Эмоционально-оценочная лексика — это слова, которые сразу выражают отношение автора. В этом тексте они помогают понять, почему героиня так и не полюбила театр, зато полюбила кино.
Во-первых, о театре сказано сниженными словами: на сцене «пожилой дядька в камзоле» с «большим бархатным животом», а «грузная тётенька гавкнула в ответ: „Осьмнадцать лет!“» (предложение 3). Слова «дядька», «тётенька» и особенно глагол «гавкнула» разрушают всё величие «Большого Искусства»: вместо волшебства девочка видит неловкое притворство.
Во-вторых, кинотеатр назван «плохоньким сарайчиком на площади» (предложение 8), но в этом уменьшительном слове нет презрения — в нём тепло. И сразу рядом стоят самые высокие слова: «Это – счастье. Это – кино», «Сон, мираж, мечта. Преображение» (предложения 13–19).
Значит, оценочная лексика в тексте работает как честное признание автора: пышные слова о «храме» остаются чужими, а ласковое «сарайчик» и слово «счастье» рассказывают о настоящей любви. Именно поэтому финальный вывод — «кино для тех, кто любит сны и чудеса» — не кажется неожиданным.
Тема 2. «Как Вы понимаете смысл финала текста „Театр для тех, кто любит живых актёров и милостиво прощает им их несовершенства в обмен на искусство. Кино для тех, кто любит сны и чудеса“?»
Автор объясняет: у театра и кино разные договоры со зрителем. Первый пример — предложения 2–3: в театре есть «театральные условности», и, когда «пожилой дядька в камзоле» спрашивает Лауру про её восемнадцать лет, героиню охватывает стыд — она не смогла простить актёрам несовершенство. Второй пример — предложения 16–18: в кино «плоский и туповатый экран растворился, исчез, стал пространством, миром, полётом» — «Сон, мираж, мечта». Финальные слова просто называют то, что доказано всем текстом: театр честно притворяется, а кино обещает чудо.
Тема 3. «Что в искусстве особенно ценно для человека?»
Для героини ценнее всего преображение — возможность на время поверить в другой мир. Первый пример — предложения 12–19: неудобные сиденья, мусор, сырые пальто — и вдруг «Медленно гасят свет… удар луча – и всё, понеслось», а дальше «Преображение». Обстановка не важна, важно то, что происходит с человеком. Второй пример — предложения 20–21: автор признаётся, что ждёт от кино «полного преображения, окончательного обмана – „чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда“». Ценно то искусство, которое даёт человеку выйти за пределы будней.