ID: 00039331
‒ (1)Я вам сейчас покажу великих мастеров, ‒ сказал Пётр Петрович.
(2)Он взял с полки альбом и стал вспоминать.
‒ (3)Попал я с фронта в Ленинград. (4)Нева во льду. (5)Метель метёт. (6)Блокада. (7)Иду я по Неве к Академии художеств. (8)Захожу в вестибюль. (9)Печурка. (10)Сидят люди, греются. (11)Худые, бледные лица. (12)Я говорю: «Хочется мне повидать своего учителя Осьмёркина. (13)Я у него до войны учился». (14)Мне говорят: «Повидать его можно, только он недавно в Эрмитаж ушёл». ‒ «(15)Бросьте шутки шутить, какой тут может быть Эрмитаж! (16)Кругом голод и холод». (17)Мне спокойно отвечают: «Он очень любит великих мастеров смотреть. (18)Вы его ещё дого́ните. (19)Он медленно ходит». (20)Догоняю его. (21)Еле-еле с палочкой идёт мой учитель по широкой набережной. (22)Снег вокруг метёт что есть силы. (23)И шарф его, помню, по ветру трепещет… (24)Вгляделся он в меня и говорит: «Петечка, ты? (25)Очень рад, что я тебя встретил. (26)Мы сейчас с тобой великих мастеров пойдём смотреть…»
(27)Пётр Петрович окончил рассказ. (28)Он ходил из угла в угол.
(29)Мы рассматривали альбом с великими мастерами.
(30)Пётр Петрович говорил:
‒ Рембрандт! (31)Запомните это имя! (32)Эти руки старухи, целая жизнь человека в этих руках! (33)Такие руки мог написать только Рембрандт! (34)Его автопортрет: старик Рембрандт улыбается, прищурившись, смотрит на нас… (35)Рембрандт стар. (36)Но он помнит те времена: толпится знать Амстердама в его мастерской, гогочут и возмущаются: не нравится им, как Рембрандт их изобразил! (37)Художник видел их такими, какие они на самом деле. (38)Скандал! (39)Тычут в картину палками… (40)Он не стал свою картину исправлять, не стал… (41)Вот почему старик Рембрандт улыбается.
(42)Делакруа́! (43)Чистый цвет! (44)Романтика!.. (45)«Охота на льва», «Дерущиеся лошади», «Марокканская фантазия» ‒ несутся всадники на фоне гор… (46)Лодка в бушующем море… (47)У этого человека было солнце в голове и буря в сердце! (48)Запомните это имя!
(49)Рафаэль! (50)Гениально: линии поют… (51)Благородство, человечность, красота… (52)Кстати, сравните «Мадонну Сикстинскую» вот с этой, другого художника… (53)Всё не то! (54)Не то! (55)В том-то всё и дело… (56)Хотя и тут всё правильно нарисовано… (57)Такие сравнения полезны, они вносят ясность. (58)Ведь всё относительно, но Рафаэль ‒ вершина, а к вершине нужно стремиться!
(59)Запомните это имя! (60)Тинторе́тто! (61)Удивительно! (62)Потрясающе! (63)Когда Суриков был в Венеции, он там увидел холсты Тинторетто. «(64)Я слышу свист мантий!» ‒ воскликнул Суриков. (65)Высочайшее мастерство… (66)Всё в холсте словно движется… (67)Всё как будто просто… (68)Кажется, вот возьмёшь кисть ‒ и сам напишешь точно так же, до того всё кажется просто! (69)Написано сердцем, вот в чём дело! (70)И начинаешь верить, глядя на Тинторетто, что когда-нибудь сам возьмёшь и напишешь вот так, как захочешь… (71)Гений не подавляет. (72)Он вливает в тебя бодрость духа, это удивительно!
(73)Рублёв! (74)Запомните это имя!!!
(75)Пётр Петрович говорил откуда-то из угла комнаты, будто он говорил сам себе. (76)Некоторые слова он выкрикивал, а некоторые говорил тихо. (77)Картины были замечательные, это верно. (78)Но я не видел, чтобы пели линии. (79)Не видел, чтобы в холсте у Тинторетто что-нибудь двигалось. (80)Не мог я понять, почему один Рембрандт мог написать такие руки! (81)Алька тоже не видел этого. (82)Хотя он повторял: «Да, да!» ‒ словно он понимал всё. (83)А между тем, думал я, наверное, всё это есть там, в этих картинах. (84)И линии там, наверное, поют, и люди у Тинторетто движутся, и мантии свистят у Тинторетто… (85)Всё это, наверное, есть там, раз Пётр Петрович видит это. (86)А я не вижу…
‒ …(87)При жизни он не был известным, вот что любопытно. (88)Древнерусские мастера даже фамилий не подписали на своих работах. (89)Какое имеет значение в конце концов, кем эта работа сделана? (90)Важно, что она сделана!
(91)Когда мы с Алькой уходили, я вдруг вспомнил, что хотел спросить, что это за малые голландцы, которые оттачивали селёдочные головы… (92)Хотел спросить и не спросил.
(По В.В. Голявкину*)
* Виктор Владимирович Голявкин (1929–2001) – русский советский писатель, художник, иллюстратор.
Источник: ФИПИ
Как подойти к этой теме. Знаки завершения — точка, вопросительный и восклицательный знаки, многоточие. Они задают интонацию: спокойное сообщение, вопрос, сильное чувство, недоговорённость. Текст Голявкина устроен удобно: речь Петра Петровича о великих художниках буквально «кипит» восклицаниями, а рассуждения рассказчика полны многоточий. На этом контрасте и строится сочинение.
Какие два примера взять.
План: ответ на вопрос → пример 1 (восклицания) → пример 2 (многоточия) → вывод.
Образец сочинения
Знаки завершения предложения передают интонацию, с которой звучит фраза. В этом тексте они помогают услышать двух разных людей: увлечённого рассказчика-художника и мальчика, который только учится видеть.
Во-первых, речь Петра Петровича полна восклицаний: «Рембрандт! Запомните это имя! Эти руки старухи, целая жизнь человека в этих руках!» (предложения 30–32), «У этого человека было солнце в голове и буря в сердце!» (47). А имя Рублёва он произносит с тремя восклицательными знаками — «Запомните это имя!!!» (74). Знаки показывают силу его восторга: он не рассказывает, а горит.
Во-вторых, многоточие передаёт незавершённость мысли: «Высочайшее мастерство… Всё в холсте словно движется…» (предложения 65–66), «И линии там, наверное, поют… А я не вижу…» (84, 86). Здесь слышно, как мальчик думает вслух и признаётся, что пока не понимает того, что видит его учитель.
Таким образом, восклицательный знак передаёт страсть и восхищение, а многоточие — раздумье и сомнение. Благодаря им мы слышим живые голоса героев, а не просто читаем рассказ о картинах.
Тема 2. «Как Вы понимаете смысл фрагмента текста „И линии там, наверное, поют, и люди у Тинторетто движутся, и мантии свистят у Тинторетто… Всё это, наверное, есть там, раз Пётр Петрович видит это. А я не вижу…“?»
Мальчик честно признаёт, что пока не дорос до понимания живописи, но верит: то, о чём говорит учитель, действительно есть. Первый пример — предложения 77–80: «Картины были замечательные, это верно. Но я не видел, чтобы пели линии… Не мог я понять, почему один Рембрандт мог написать такие руки!» Второй пример — предложение 82: Алька тоже ничего не увидел, но повторял «Да, да!», «словно он понимал всё». Герой отказывается притворяться — и именно это честное «А я не вижу…» становится началом настоящего пути к искусству.
Тема 3. «Как научиться понимать настоящее искусство?»
Понимание приходит через живого человека, который умеет заражать своим восторгом, и через собственное усилие. Первый пример — предложения 30–33 и 57–58: Пётр Петрович не пересказывает биографии, а показывает: «Эти руки старухи, целая жизнь человека в этих руках!», советует сравнивать картины — «такие сравнения полезны, они вносят ясность». Второй пример — предложения 91–92: мальчик хотел спросить о малых голландцах — «хотел спросить и не спросил»; значит, вопросы у него уже появились, а это и есть первый шаг к пониманию.