(1)Я стою у реки. (2)Она идёт полноводно, ровно. (3)А где же весенний плеск? (4)Надо закрыть глаза — и через узенько-узенькую щёлку, через деревья, глядеть на небо. (5)Лучше пройти за решётку сада, сесть где-нибудь на солнышке и так вот смотреть и слушать… (6)Воробьи? (7)Это они чирикают, бойко, трескуче, радостно по весне. (8)Великая лужа на чёрном дворе вся в блеске. (9)Бурая в ней вода. (Ю)Чуется белый ледок под нею. (И)Кругом: у заборов, у садовой решётки, у сараев, под брёвнами — голубовато снежком белеет. (12)0н уже сдал, исколот лучами солнца, сочйтся стеклянным блеском, день ото дня бледнеет, уходит в землю. (13)Гонит его перезвон пасхальный, звяканье сосулек. (14)Холодком покусывает с воды, но белые утки полощутся там, где поглубже; жёсткие их носы вылущивают что-то сочно, вспыхивают на солнце крылья… (15)Какая радость — этот немножко страшный переход по доскам до сада! (16)В саду ещё спит зима, тяжёлая, большая; но снег надувается горбами и почернел, усыпан веточками, вороньими и куриными следами. (17)Под яблоньками сероватые проталинки, лужицы голубые — в них солнце и небо плещется. (18)ЯблонькИ черны-черны, корявы весенней голостью. (19)3ато тополя светлеют тугим и здоровым глянцем, и почки на них полнеют, золотятся. (20)Слепит отовсюду. (21)Небо упало в лужу и уронило солнце. (22)Оно купается с облачками, с утками, брызжет в меня, на моё весеннее пальтецо, синее, с золотыми якорьками, только-только надетое, в новенькие калошки — белые огоньки на них. (23)Я жмурюсь и робко двигаюсь по доскам. (24)Нянька подталкивает в спину, несёт за мною лопаточку — ковырять снег в саду, гнать зиму. (25)Вот и самая середина лужи. (26)Я иду еле-еле, чтобы идти подольше. (27)Солнце под моими ногами плющится — и вдруг… (28)Что это?! (29)Почему закачались доски? (30)Я поднимаю голову и радостно узнаю Михайлу, который тесал лопаточку. (31)Он двигается навстречу и весь сияет. (32)Намасленная голова сияет на обе стороны, красное лицо сияет, и красная борода, как веник, и новая красная рубаха — пузырями. (ЗЗ)Михайла радостно надвигается на меня, раскидывает руки… (34)Он всё ближе, он меня свалит в лужу… (35)Но вот Михайла делается ниже, ниже. (36)Я вижу, что он садится, будто играет в коршуна, хватает меня и вдруг поднимает на страшную высоту над страшной лужей! — (37)Держись! — рычит Михайла, раскачивая меня над лужей. (38)Я слышу, как кричит нянька, — чёрный её платочек с красными и зелёными цветами, — но Михайла тискает меня ласково и урчит, урчит. (39)От него пахнет деревянным маслом, красной рубахой, пряниками, хлебом, овсом и чем-то ещё, таким приятным, тёплым… (40)Стружками даже пахнет, чурбачками. (41)Он тихо ставит меня на доску. (42)Я, как во сне, в испуге, в радости непонятной. (43)И столько плеска кругом, и блеска, и гомона! (44)Всё смеётся, звенит, играет… (45)Этот весенний плеск остался в моих глазах — с праздничными рубахами, сапогами, лошадиным ржаньем, с запахами весеннего холодка, теплом и солнцем. (46)Остался живым в душе, с тысячами Михайлов и Иванов, со всем мудрёным, до простоты-красоты душевной, миром русского мужика, с его лукаво-весёлыми глазами, то ясными, как вода, то омрачающимися до чёрной мути, со смехом и бойким словом, с лаской и дикой грубостью. (47)3наю, связан я с ним навсегда. (48)Ничто не в силах выплеснуть из меня этот весенний плеск, светлую весну жизни… (49)Вошло — и вместе со мной уйдёт. (По И. С. Шмелёву*)