(1)Не могу точно сказать, когда случилось это чудо. (2)Во всяком случае, если не в день летнего солнцестояния, 21 июня, то очень близко к нему. (3)Я тогда проснулся ещё до рассвета, проснулся как-то внезапно, без мутного перехода от сна к яви, с чувством лёгкой свежести и со сладкой уверенностью, что там, за окнами, под открытым небом, в нежной ясности занимающегося утра происходит какое-то простое и прелестное чудо. (4)Я распахнул окно и сел на подоконник. (5)В ещё холодном воздухе чувствовались ароматы трав, листьев, коры, земли. (6)В тёмных паникадилах каштанов ещё путались застрявшие ночью, как тончайшая кисея, обрывки ночного тумана. (7)Но деревья уже проснулись и поёживались, открывая радостно и лениво миллионы своих глаз: разве деревья не видят и не слышат? (8)Я внимательно, с удивлением прислушался к странным, непонятным, мощным и звонким звукам, от которых, казалось, дрожала каждая частица воздуха. (9)Я не вдруг понял, что это пели петухи. (10)Прошло много секунд, пока я догадался. (11)Мне казалось, что по всей земле трубят золотые и серебряные трубы, посылая ввысь звуки изумительной чистоты, красоты и звонкости. (12)И теперь, в этот стыдливый час, когда земля, деревья и небо, только что выкупавшиеся в ночной прохладе, молчаливо надевали свои утренние одежды, я с волнением подумал: ведь это сейчас поют все петухи, все, все до единого, старые, пожилые, молодые и годовалые мальчуганы. (13)Повсюду звучит одновременно песня сотен тысяч восторженных петушиных голосов. (14)Какой человеческий оркестр не показался бы жалким в сравнении с этим волшебным и могучим хором! (15)Я слушал эту чудесную музыку с волнением, почти с восторгом. (16)Она не оглушала ухо, но сладостно наполняла и насыщала слух. (17)Что за странное, что за необыкновенное утро! (18)Что случилось сегодня с петухами всей окрестности, может быть, всей страны, может быта, всего земного шара? (19)Не празднуют ли они самый долгий солнечный день и радостно воспевают все прелести лета: теплоту солнечных лучей, горячий песок, пахучие вкусные травы, бесконечные радости любви и бурную радость петушиного боя? (20)И наконец, может быть, думал я, сегодня, перед самым длинным трудовым днём лета, тучи на востоке задержали солнце на несколько мгновений, и петухи-солнцепоклонники, божественные свет и тепло, выкликают в священном нетерпении своего огнеликого бага? (21)Вот и солнце. (22)Ещё никогда никто – ни человек, ни зверь, ни птица – не сумел уловить момента, когда оно появляется, и подметить секунды, когда всё в мире становится бледно-розового - розово-золотым, золотым. (23)Вот уже золотой огонь пронизал всё: и небо, и воздух, и землю. (24)Напрягая последние силы, трепеща от блаженства, закрыв в упоении глаза, поёт великолепное славословие бесчисленный петушиный хор! (25)И теперь я уже не понимаю, звенят ли золотыми трубами солнечные лучи или петушиный гимн сияет солнечными лучами. (26)Великий Золотой Петух выплывает на небо в своём огненном одиночестве. (27)Целый день я находился под впечатлением этой очаровательной и могущественной музыки. (28)Часа в два мне пришлось зайти в один дом. (29)Посреди двора стоял огромный петух. (30)В ярких солнечных лучах почти ослепительно сверкало золото его мундира, блестели зелёные и голубые отливы его доспехов воронёной стали, развевались атласные ленты: красные, чёрные и белые. (31)Осторожно обходя этого красавца, я нагнулся и спросил: – Это вы так хорошо пели сегодня на заре? (32)Он кинул на меня недовольный взгляд, отвернулся, опустил голову, черкнул туда и сюда клювом по песку и пробормотал что-то недовольным хриплым баском. (33)Не ручаюсь, чтобы я его понял, но мне послышалось, будто он сказал: «А вам какое дело?» (34)Я не обиделся. (35)Я знаю сам, что я всего лишь слабый, жалкий человек, не более. (36)Моё сухое сердце не вместит неистовых священных восторгов петуха, воспевающего своего золотого бога. (37)Но разве не позволено и мне скромно, по-своему, быть влюблённым в вечное, прекрасное, животворящее, доброе солнце?