ID: 00028346
(1)Гаврилов – вот кто не давал Синицыну покоя.
(2)Память, неподвластная воле человека, сделала с Синицыным то, чего он боялся больше всего, – перебросила его в 1942 год.
(3)Он стоял на часах у штаба, когда комбат, сибиряк с громовым басом, отдавал приказ командирам рот. (4)И Синицын услышал, что батальон уходит, остаётся на высоте один взвод. (5)Этот взвод должен сражаться до последней капли крови, но задержать фашистов хотя бы на три часа. (6)Его, Синицына, взвод, второй взвод первой роты! (7)И тогда с ним, безусым мальчишкой, случился солнечный удар. (8)Жара стояла страшная, такие случаи бывали, и пострадавшего, облив водой, увезли на повозке. (9)Потом по дивизии объявляли приказ генерала и салютовали павшим героям, больше суток отбивавшим атаки фашистов. (10)И тут командир роты увидел рядового Синицына.
‒ (11)Ты жив?!
(12)Синицын сбивчиво объяснил, что у него был солнечный удар и поэтому...
‒ (13)Поня-ятно, – протянул комроты и посмотрел на Синицына.
(14)Никогда не забыть ему этого взгляда! (15)С боями дошёл до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью, но этот взгляд долго преследовал его по ночам.
(16)А теперь ещё и его товарищ Гаврилов. (17)Перед самым уходом Гаврилов подошёл к нему и, явно пересиливая себя, неприязненно буркнул: «Топливо подготовлено?»
(18)Синицын, измученный бессонницей, па́дающий с ног от усталости, утвердительно кивнул. (19)И Гаврилов ушёл не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос. (20)Ибо само собой разумелось, что ни один начальник транспортного отряда не покинет полярной станции, не подготовив своему сменщику зимнего топлива и техники. (21)Ну, не было в истории экспедиций такого случая и не могло быть! (22)Поэтому в заданном Гавриловым вопросе любой на месте Синицына услышал бы хорошо рассчитанную бестактность, желание обидеть и даже оскорбить недоверием.
(23)Синицын точно помнил, что кивнул он утвердительно.
(24)Но ведь зимнее топливо как следует он подготовить не успел! (25)То есть подготовил, конечно, но для своего похода, который должен был состояться полярным летом. (26)А Гаврилов пойдёт не летом, а в мартовские морозы, и поэтому для его похода топливо следовало готовить особо.
(27)И работа чепуховая: добавить в цистерны с соляром нужную дозу керосина, побольше обычного, тогда никакой мороз не возьмёт. (28)Как он мог запамятовать!
(29)Синицын чертыхнулся. (30)Нужно немедленно бежать в радиорубку, узнать, вышел ли Гаврилов в поход. (31)Если не вышел, сказать правду: извини, оплошал, забыл про топливо, добавь в соляр керосина. (32)Если же Гаврилов в походе, поднять тревогу, вернуть поезд в Мирный, даже ценой потери нескольких дней, чтобы разбавить солярку.
(33)Синицын начал одеваться, сочиняя в уме текст радиограммы, и остановился. (34)Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться? (35)Ну какие будут на трассе морозы? (36)Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится.
(37)Успокоив себя этой мыслью, Синицын снял с кронштейна графин с водой, протянул руку за стаканом и нащупал на столе коробочку. (38)Сунул в рот две таблетки успокоительного, запил водой, лёг и забылся тяжёлым сном.
(39)Через три часа санно-гусеничный поезд Гаврилова, обманутого торопливым кивком Синицына, ушёл из Мирного на Восток навстречу смертельным холодам.
(По В.М. Санину*)
* Владимир Маркович Санин (1928–1989) – известный советский писатель, полярник, путешественник, автор произведений об Арктике и Антарктике.
Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.
1) Синицын не мог забыть укоряющий взгляд командира роты, напомнивший ему о событиях 1942 года.
2) Синицын – сильная личность; главное для него – добросовестное выполнение своего дела, ответственность перед коллегами и друзьями.
3) Гаврилов перепроверял действия Синицына, поэтому сам пошёл оценить качество топлива.
4) Муки совести Синицына не позволяют ему совершать безнравственные поступки.
5) Санно-гусеничный поезд Гаврилова из-за халатности начальника транспортного отряда будет подвергаться опасности в суровом полярном походе.
Источник: ФИПИ
Проверяем каждое высказывание по тексту Санина о полярнике Синицыне.
1) Синицын не мог забыть укоряющий взгляд командира роты, напомнивший о 1942 годе — верно. Память «перебросила его в 1942 год» (2), и после слов комроты «Поня-ятно» сказано: «Никогда не забыть ему этого взгляда!.. этот взгляд долго преследовал его по ночам» (13–15).
2) Для Синицына главное — добросовестность и ответственность перед товарищами — неверно. Текст показывает обратное: он вспомнил, что не подготовил зимнее топливо (24–26), знал, как это исправить (27, 31–32), но испугался «паники» и «проработки» (34), успокоил себя и лёг спать (37–38).
3) Гаврилов сам пошёл проверить качество топлива — неверно. Гаврилов только спросил: «Топливо подготовлено?» — и, получив кивок, «ушёл не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос» (17–19). Ничего он не проверял.
4) Муки совести не позволяют Синицыну совершать безнравственные поступки — неверно. Совесть его мучит, но поступок он всё-таки совершает: поезд ушёл «на Восток навстречу смертельным холодам», а Гаврилов был «обманут торопливым кивком Синицына» (39).
5) Поезд Гаврилова из-за халатности начальника транспортного отряда окажется в опасности — верно. Топливо для мартовских морозов нужно было готовить особо (26–27), Синицын этого не сделал, и в финале поезд уходит навстречу «смертельным холодам» с необработанной соляркой (39).