ID: 00028292
(1)Принято считать, что литература человечества началась с древнего шумерского эпоса «Сказание о Гильгамеше». (2)Писалось это сочинение аж в третьем тысячелетии до нашей эры, и, следовательно, изящная словесность будет постарше египетских пирамид.
(3)С тех пор было написано великое множество книг, умных и дурацких, талантливых и не сказать чтобы отмеченных «искрой Божьей», которые (в том-то всё и дело) физически невозможно перечитать. (4)Спрашивается: а чего, собственно, ради скрипели перьями, может быть, миллионы людей, обременённых даром художественного слова, зачем они недосыпали-недоедали и мучились под пытками синтаксисом, если их сочинения обречены на безвестность, если книги, рождённой в ночной тиши, никогда не коснётся человеческая рука?
(5)С другой стороны, интересно: вот уже пять тысяч лет, как человечество не отстаёт от чтения, хотя у него хлопот, что называется, полон рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей), а он всё почитывает на досуге, словно это, казалось бы, зряшное пристрастие злободневно. (6)Вроде бы и практического толка от этого занятия никакого: всё-таки книжку прочитать – это не то, что делянку под картошку вскопать или починить в доме электропроводку, вроде бы и без того жизнь коротка, как заячий хвост, и глаза портить не годится, и основные вопросы бытия давно закрыты, а людей всё тянет к печатному слову, точно в нём заключена какая-то великая благодать…
(7)Что до первого пункта, то ответ на него таков: люди, обременённые даром художественного слова, пишут потому, что есть такая болезнь – писатель и этот страдалец не может не сочинять. (8)Болезнь эта весьма распространённая, особенно у нас, в России, где писатель двести лет стоял наравне с апостолами, а теперь перешёл на положение городского дурачка, бездельника и недотёпы, который не умеет даже электричество починить.
(9)Другое дело, что бывает писатель, имеющий что сказать городу и миру. (10)А бывает писатель, который только и может, что в письменном виде поделиться с публикой своими наблюдениями над вечерней зарёй, характерами современников, а то и расцветкой бабочки махаона. (11)Но при этом ни того ни другого нимало не интересует, прочитают ли их писанину или не прочитают, признает публика искромётный талант творца или не признает, и даже им неважно, выйдет рукопись в свет или навеки упокоится в ящике письменного стола.
(12)По второму пункту: люди вот уже пять тысяч лет читают книги по той причине, что им от Бога вышло такое внушение – раз своего ума мало, если ты бесчувствен, как сапог, то потрудись освоить хотя бы часть корпуса великой литературы, чтобы приобщиться к великому знанию о жизни и о себе. (13)И ведь действительно: с мудрым автором связаться через печатное слово – это совсем не то, что выяснить по сотовому телефону у Саши или у Маши, что они кушали на обед; это совсем не то, что выслушать от матери нагоняй за бестолковость и нерадение.
(14)Исключительно по той причине, что большой писатель представляет собой феномен, что он есть высший подвид человека разумного, наделённого способностью мыслить и чувствовать, как никто, его сочинения непременно следует прочитать. (15)Лев Толстой нас вдохновит своим озарением: «Мне говорят, я несвободен, а я взял и поднял правую руку». (16)Чехов насторожит категорическим императивом: «В человеке всё должно быть прекрасно…» (17)В свою очередь, Достоевский нам сообщит: «Широк, слишком широк русский человек, я бы сузил» и «Красотою спасётся мир».
(18)Следовательно, люди испокон веков тянутся к дельной книге по той причине, что испытывают потребность в общении с самыми светлыми умами, и удовлетворить её не могут ни домашние, ни приятели, ни газеты. (19)Откуда взялась эта потребность, точно сказать нельзя, но можно предположить: таковая заключена в самой природе человека как пожизненного слушателя Высших курсов, как мыслителя и творца. (20)Словом, скорее всего прав поэт Бродский: «Человек – это то, что он читает». (21)По крайней мере, человек – это не так просто, как полагают материалисты, и мыслящие особи должны быть постоянно настороже.
(По В.А. Пьецуху*) * Вячеслав Алексеевич Пьецух – советский и российский писатель.
«Размышления автора текста В.А. Пьецуха о писателях и читателях подчинены строгой логике. Отследить её нам помогают синтаксическое средство – (А)__________ (в предложениях 3, 5) и приём – (Б)__________ (в предложениях 15–17). Нередко автор прибегает к такому лексическому средству, как (В)__________ («аж» в предложении 2, «дурацких» в предложении 3, «зряшное» в предложении 5, «писанину»
в предложении 11). Ярче выразить свою мысль автору помогают тропы, среди которых (Г)__________ («мучились под пытками синтаксисом»
в предложении 4)».
Список терминов:
1) эпитет 2) разговорные и просторечные слова 3) восклицательные предложения 4) ирония
5) вводные и вставные конструкции
6) парцелляция 7) цитирование 8) синонимы
9) антонимы
Источник: ФИПИ
В рецензии четыре пропуска: синтаксическое средство, приём, лексическое средство и троп.
А) в предложениях 3 и 5 автор вставляет в свою фразу попутные замечания: «которые (в том-то всё и дело) физически невозможно перечитать», «хлопот, что называется, полон рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей)», «казалось бы, зряшное пристрастие». Одни из них показывают отношение автора, другие добавляют попутные сведения в скобках. Это вводные и вставные конструкции — номер 5.
Б) в предложениях 15–17 дословно приведены слова Льва Толстого, Чехова и Достоевского, каждый раз в кавычках и с именем автора. Это цитирование, номер 7.
В) «аж» в предложении 2, «дурацких» в предложении 3, «зряшное» в предложении 5, «писанину» в предложении 11 — сниженные, обиходные слова, которые в научной статье звучали бы неуместно. Это разговорные и просторечные слова, номер 2.
Г) «мучились под пытками синтаксисом» в предложении 4 — никаких пыток, конечно, не было: автор нарочно говорит о писательском труде преувеличенно-возвышенно и тем самым слегка над ним подсмеивается. Такая скрытая насмешка, когда слова говорят одно, а подразумевают другое, называется иронией, номер 4.
Прочие термины не годятся: эпитет — это образное определение при существительном, а «мучились под пытками» — целое сочетание с насмешливым оттенком; восклицательных предложений в номерах 3 и 5 нет; парцелляция потребовала бы разрубленной фразы, а предложения 3 и 5, наоборот, длинные и разветвлённые; синонимы и антонимы в отмеченных цитатах отдельно не выделены.