ID: 00039782
(1)В тот день на берегу моря Зыбин всё-таки достал краба. (2)Краб был страшно большой и плоский, и, присмотревшись, на нём можно было разглядеть бугры и колючки, какие-то швы, зубчатые гребешки. (3)Если его засушить, получится, наверное, прекрасный сувенир!
(4)Краб неделю просидел под кроватью. (5)Он сидел всё в одном и том же месте, около ножки кровати, и, когда кто-нибудь наклонялся над ним, он с грозным бессилием выставлял вперёд зазубренную клешню. (6)На третий день около усов показалась пена, но, когда Зыбин к нему притронулся, краб пребольно, до крови, заклешнил ему палец. (7)Тогда Зыбин ногой задвинул краба к самой стене – вот он там и сидел сначала, а потом лежал. (8)На пятый день его глаза подёрнулись белой плёнкой, но только Зыбин притронулся к нему, как он выбросил вперёд всё ту же страшную и беспомощную клешню.
(9)На панцире тоже появилось что-то вроде плесени.
(10)На седьмой день Зыбин утром сказал Лине:
– Всё, больше я не могу. (11)Вечером я его выпущу.
(12)Лина на минуту задумалась.
– (13)И я пойду с вами.
(14)Они договорились встретиться на набережной.
(15)Когда стемнело и она подошла к морю, он уже сидел и ждал её. (16)Краб был в его шляпе. (17)Зыбин с жалостью смотрел на него.
– (18)Вот уж не думал никогда, что во мне сидит такой скот! (19)Обречь кого-то на медленное и мучительное умирание! (20)Никогда бы не поверил, что способен на такое! (21)Я думал: посидит, заснёт, как рыба. (22)А боль я должен был понимать… (23)Этим нельзя пренебрегать…
– (24)Слушай, – прервала его Лина, наклоняясь над шляпой. – (25)Ещё бы день, и он был бы готов.
(26)Он закатал до колен брюки и вошёл в воду.
– (27)Да, – сказал он. – (28)Конечно! (29)Но больше я уже не могу. (30)У каждого скотства есть какой-то естественный предел. (31)А я перешёл его.
(32)Он наклонился над водой и опрокинул шляпу. (33)Под светом фонарика по белому подводному песочку бегали светлые извилистые тени волн. (34)Краб упал на спину да так и остался.
– (35)Мёртв, – сказала Лина, подняв на Зыбина обескураженный взгляд.
– (36)Да, – тяжело согласился он. – (37)Поздно. (38)Ещё вчера... (39)Смотри, смотри!
(40)Сперва заработали ноги. (41)Краб перевернулся, медленно, с трудом поднялся. (42) Встал, отдыхая и отходя. (43)Он стоял, большой, корявый, стоял и набирался сил. (44)И как-то сразу же пропали все белые пятна.
– (45)Будет жить, – сказал Зыбин твёрдо.
(46)Какая-то мелкая рыбёшка приплыла, сверкнула голубой искрой и сгорела в луче фонаря, исчезла.
(47)Тогда краб двинулся. (48)Он пошёл неуклюже, кряжисто, как танк. (49)Шёл и слегка шатался. (50)Прошёл немного и остановился.
– (51)Будет жить, – повторил Зыбин. – (52)Будет жить!
(По Ю.О. Домбровскому*)
* Юрий Осипович Домбровский (1909–1978) – русский советский прозаик, поэт, литературный критик.
Источник: ФИПИ
В предложении 2 слово «страшно» употреблено не в значении «пугающе», а как усилитель признака: «Краб был страшно большой и плоский…» — то есть очень большой. Это разговорное употребление наречия меры и степени.
Стилистически нейтральный синоним, который тоже усиливает признак, но не имеет разговорной окраски, — «очень». «Краб был очень большой и плоский» — смысл сохранён, стиль стал нейтральным.